Антонина Васильевна Любимова – мастер пейзажа, художница, судьба которой удивительно тесно переплетена с судьбой Ленинграда.

Несмотря на то, что её фонд один из самых скромных по размерам среди других личных фондов ЦГАЛИ СПб, он открывает неожиданные страницы художественной жизни нашего города 1920-1980-х годов¹.

А. В. Любимова родилась в 1899 году в семье священника в одном из сел Пензенской губернии, откуда до Пензы было трое суток пути на лошадях. В 1919 году именно таким образом А. В. Любимова приехала в Художественное училище, где в то время преподавали   ученики И. Е. Репина – И. С. Горюшкин-Скоропудов и Н. Ф. Петров². Одно из наиболее ярких   воспоминаний того периода связано у художницы с поездкой в Москву в 1921 году, где она   стала студенткой ВХУТЕМАС, поступив в мастерскую Л. С. Поповой и А. М. Родченко. А. В.   Любимова позднее рассказывала, что находясь в Москве, она не могла долго писать   студенческие этюды (натюрморты – чаще всего «конструкцию из ржавой железной проволоки, на которой висели узкие полоски цветной папироской бумаги»)³. Художественная жизнь Москвы, её многочисленные коллекции – Третьяковской галереи, С. И. Щукина и И. А. Морозова – оставили в душе молодой художницы гораздо больший след, чем учеба у московских авангардистов. Уже тогда А. В. Любимову привлекали мастера пейзажной живописи – прежде всего, французские художники барбизонской школы, откровением для неё стала живопись Поля Гогена.

После возвращения из Москвы и окончания учёбы в Пензенском художественно-педагогическом техникуме А. В. Любимовой пришлось устроиться на работу стенографисткой, чтобы собрать необходимую сумму на переезд в Ленинград и поступление во ВХУТЕИН. В 1926 году она стала студенткой живописного факультета. Среди преподавателей наибольшее влияние на молодую художницу оказали классик советского пейзажа А. А. Рылов и один из основоположников ленинградской пейзажной школы А. Е. Карев. А. В. Любимовой особенной запомнилась одна фраза А. А. Рылова, который как-то сказал студентам: «сейчас мы вам надоели, а когда кончите – вы, может быть, растеряетесь в жизни, вот тогда приходите ко мне что-нибудь показать»⁴. Художница сохранила добрые отношения со своими учителями и нередко в дальнейшем обращалась к ним за советом.

После окончания ВХУТЕИНа в 1930 году как раз и началась та жизнь, о которой говорил А. А. Рылов. Постоянной работы А. В. Любимова не имела, но исполняла разовые заказы Горкома ИЗО Союза работников искусств, некоторое время преподавала рисование в школе⁵. В автобиографии 1970 года художница писала: «заработок того периода складывался из получаемых раз в год творческих командировок Ленизо, из редко случавшихся приобретений пейзажей и натюрмортов из ежегодных заработков по оформлению города к маям и октябрям»⁶. Художественная жизнь Ленинграда 1930-х годов была полна возможностей, и А. В. Любимова с интересом открывала для себя новое – непродолжительное время работала в кружке К. С. Малевича, копировала полотна Гогена в Эрмитаже под неодобрительные комментарии посетителей, сблизилась с членами общества «Круг художников». Именно в этот период художница сделала для себя окончательный выбор в пользу городского пейзажа, как она писала, по причине того, «что приглашать натурщиков было для меня слишком дорого»⁷. Однако, не исключено и другое объяснение – это возможность работать самостоятельно, не оборачиваясь и не отвлекаясь на коллег, полностью концентрируясь на предмете изображения.

В 1930-е годы сформировалось и другая особенность творчества А. В. Любимовой – тяготение к созданию циклов, причем почти все из них были связаны с изображением города – «Пушкинские места в Ленинграде» (1935-1936), «Ботанический сад» (1939), «Весна в Ленинграде» (1940). В 1939 году А. В. Любимова впервые попробовала себя в литографии и офорте – графических техниках, с которыми связала в дальнейшем всю свою творческую жизнь, создав цикл, посвященный Васильевскому острову, на котором она жила. Как и в студенческое время ей повезло с учителями – её наставницей стала Е. С. Кругликова, художник большого технического мастерства и вкуса. В 1940 году А. В. Любимова стала кандидатом в члены Ленинградского отделения Союза художников РСФСР.

Наиболее важным и насыщенным в жизни художницы стал период Великой Отечественной войны и блокады, в который произошло несколько поворотных встреч и событий.

В июне 1944 года на вечере в Доме писателя А. В. Любимова впервые увидела А. А. Ахматову, дружеские отношения с которой поддерживала до самой смерти поэта. Она была рядом с А. А. Ахматовой в августе 1946 года, когда постановлением Оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах “Звезда” и “Ленинград”» та была объявлена «типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии», много времени проводила с ней на даче в Комарово. В архиве сохранился машинописный вариант воспоминаний А. В. Любимовой об этих многочисленных встречах периода 1944-1966 годов⁸, которые не раз публиковались⁹.

Художница признавалась, что образ А. А. Ахматовой сразу показался ей «выше, лучше» других, и ей захотелось запечатлеть поэта. Как писала А. В. Любимова, «22-му и, видимо, самому нелепому из всех ее художников, кроме обычного внешнего позирования, нужно еще что-то другое – внутреннее, жизненное – просто быть около нее, смотреть, следить, слушать и запоминать, чтобы хоть немного уловить тот образ, который тогда начинал мне видеться»¹⁰. Поиски этого образа растянулся на 20 лет, в течение которых художница сделал огромное число набросков и этюдов. Удивительно, что определив для себя в 1930-е годы городской пейзаж как основной жанр, она обратилась к портрету именно благодаря А. А. Ахматовой. Однако, судя по её неопубликованной статье «О портрете», и портрет, и пейзаж для А. В. Любимовой начинались с одного – с любви. Она писала:

«Видов любви много. Это когда вдруг увидишь человека и почувствуешь, что не изображать его нельзя, невозможно, - он каким-то образом беспокоит. А иногда совершенно неожиданно и заново увидишь давно знакомого, много раз встречавшегося, своего человека. И увидев, начинаешь заново думать над его образом, следить и угадывать внутренний строй его души, стараешься проникнуть в его внутреннюю сущность, проявляющуюся внешне в движениях, жесте, взгляде, прическе»¹¹.

Вышесказанное А. В. Любимова считала справедливым и для пейзажа:

«И дом, и облако, и кусок асфальта на улице есть портрет данных предметов. Каждое дерево имеет свои особенности, появившиеся в результате его существования и нет двух совершенно одинаковых кленов, как одинаковых близнецов-людей. И дерево также способно занять воображение, если его увидишь по-настоящему и также не сможешь жить не изображая его. Для меня вполне возможно ходить на этюды, как на свидание, к липам в Летний сад, к столетней иве на углу Большого проспекта и Шестнадцатой линии»¹².

Именно в этом кроется суть творческого метода А. В. Любимовой: максимально сблизиться с предметом изображения, постараться проникнуться им, полюбить его, чтобы готовый портрет стал интереснее и живее.

Вероятно, поэтому в период блокады А. В. Любимова почти не работала в жанре городского пейзажа. Позже она вспоминала: «…изображать тогда в тот момент все эти разрушения я совершенно не могла, не хотелось. Для того, чтобы изображать, надо, мне кажется, полюбить изображаемый предмет, а любить развалины, любоваться ими для меня было немыслимо»¹³. В связи с этим особую ценность приобретают сохранившиеся в фонде художницы рисунки «Хлебозавод на Большом проспекте Васильевского острова» и «Первый салют», сделанный у здания Академии Художеств 27 января 1944 года – в день снятия блокады¹⁴.

Не менее важными представляются сохранившиеся воспоминания художницы, записанные в 1966 году по дневникам блокадного времени, которые были опубликованы в 2015 году сотрудницей Пушкинского дома, где хранятся первоначальные дневниковые записи и часть воспоминаний¹⁵. В них А. В. Любимова рассказывает не только про свою жизнь, но и жизнь города, особенно подробно в первые месяцы войны. Слабое сердце освободило художницу от изнурительной работы на окопах, однако, она чувствовала потребность быть полезной. С первых дней войны она включилась в работу по эвакуации Эрмитажа – упаковывала в античном отделе скульптуры и вазы, а потом нумизматическую коллекцию.

Две недели ей пришлось работать в Ленинградском отделении Союза художников РСФСР по составлению списков на эвакуацию сотрудников Ленинградского института живописи, скульптуры и архитектуры (Академии Художеств) и их семей. По воспоминаниям А. В. Любимовой, это была психологически очень тяжелая и полная суеты работа, особенно по эвакуации детей, составы с которыми отправляли в сторону неумолимо приближающейся линии фронта, а потом возвращали обратно. Кроме того, художница вместе с другими своими коллегами также дежурила в здании Союза художников, обеспечивая МПВО. Несмотря на то, сколько времени и сил А. В. Любимова отдала работе в Союзе, в конце 1943 года её исключили из числа кандидатов¹⁶. Однако самое страшное состояло в том, что таким образом она лишилась продуктовых карточек, которые, вероятно, были нужны кому-то другому. Сама художница в автобиографии 1970 года указывала другие дату и причину: «В начале 1944 года, по произволу Серова, была исключена из Союза якобы за то, что не пишу “историко-революционных картин”, жаловалась на его действия в Оргкомитет»¹⁷. Речь идет о художнике Вл. А. Серове, который в тот период был председателем Ленинградского отделения Союза художников РСФСР. А. В. Любимова вспоминала, что в первые месяцы войны ей «даже стал противен самый вид военной формы, все чаще встречавшийся теперь на людях <…> эту форму часто надевали, чтобы показать свою принадлежность к армии, к “спасению родины” люди, ничего не делавшие для того»¹⁸. Среди них она упоминает и Вл. А. Серова, который сразу «облекся» в военную форму и к которому, кажется, она не испытывала симпатии. Историк искусства П. Е. Корнилов, выступая в 1967 году на открытии персональной выставки А. В. Любимовой, назвал тот эпизод и время руководство Вл. А. Серова «темной страницей в истории нашего Союза, – когда не было любви к человеку, настоящего интереса к творчеству, а все было построено на базе “бизнеса”»¹⁹.

Май 1945 года принес А. В. Любимовой не только радость Победы, мирной жизни, привычных занятий, но и восстановление в числе кандидатов Союза художников, полноправным членом которого она стала в 1949 году. В это время произошло еще одно важное событие в её творческой биографии – она перешла из секции живописи в секцию графики, во многом благодаря Е. С. Кругликовой, с которой она познакомилась ещё до войны. Таким образом, к началу 1950-х годов А. В. Любимова окончательно определилась с направлением своего творческого пути, решив работать в области печатной графики и городского пейзажа. В послевоенное время она много занималась созданием циклов литографий и офортов, сделанных в литературных местах Ленинграда – там, где бывали А. А. Блок, А. С. Пушкин и другие.

К сожалению, само творческое наследие А. В. Любимовой, представленное в том числе в коллекции Русского музея, Государственного музея политической истории России, а также многочисленных литературных музеях Санкт-Петербурга, почти не изучено и до сих пор ждет своего исследователя, который мог бы рассказать широкой аудитории о таком исключительно ленинградском мастере станковой графики и художественной жизни Ленинграда 1920-1980-х годов. 

А.А. Шанявская,

заведующая отделом  использования документов