Публикатор

Назад к целой странице
Назад

Листая страницы прошлого. Блокадные дневники

Листая страницы прошлого

Блокадные дневники

 

Настоящая публикация имеет целью ознакомить читателя с отдельными свидетельствами, характеризующими первый год блокады, из дневников участников обороны Ленинграда, хранящихся в фондах Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб). Далеко не все жители блокадного города имели возможность, да и желание, в суровых условиях войны и блокады вести свой дневник. Дошедшие до нас свидетельства представляют собой огромную ценность для понимания обстановки, чувств и мыслей защитников Ленинграда, для восстановления тех деталей событийного ряда, о которых невозможно узнать из документов официального характера. Наиболее крупное собрание дневниковых записей, сохранившихся в ЦГАИПД СПб, находится в архивном фонде № 4000 – фонд Института истории партии Ленинградского обкома КПСС. Дневники стали собираться институтом еще в годы Великой Отечественной войны и поступили на хранение в бывший партийный архив вместе с рукописным фондом института. Представленные в публикации дневники были отобраны нами в результате случайной выборки. Среди авторов дневниковых записей школьники, учителя, архитекторы, инженерно-технические работники и директора заводов.

Значительный интерес представляет хранящийся в фонде рукописный дневник Елены Владимировны Мухиной, ученицы ленинградской школы № 30. Дневниковые записи начинаются за месяц до начала войны и охватывают период с 22 мая 1941 г. по 25 мая 1942 г. В 2011 г. дневник был опубликован полностью и приобрел большую известность не только в России, но и за рубежом (см.: «Сохрани мою печальную историю…». Блокадный дневник Лены Мухиной. СПб., 2011). Лена Мухина родилась в 1924 г. в Уфе, с начала 1930-х гг. проживала в Ленинграде. В первый блокадный год потеряла приемную мать, которая умерла в феврале 1942 г., осталась одна. В начале июня 1942 г. – эвакуирована из города. Ее дневниковые записи отличает насыщенность описываемых событий, скрупулезность фиксации разнообразных деталей блокадного быта, своих ощущений, эмоций, переживаний. Здесь и чувство гордости от осознания себя «ленинградцем», испытываемое Леной в первые дни блокады, и тяжесть переносимого голода осени 1941 г. Строки дневника сохранили для нас не только факты, но и самые важные мечтания, надежды ленинградской школьницы блокадного города.

Блокада Ленинграда нашла отражение и в дневнике ученицы 8 класса 221-й средней школы Куйбышевского района Ленинграда Майи Александровны Бубновой. Дневник представляет собой машинописную копию. Записи охватывают период с 1 октября 1941 г. по 10 сентября 1943 г. Майя родилась в 1925 г., в 1940 г. принята в члены ВЛКСМ. Отец девочки - Александр Петрович Бубнов, член ВКП(б), инспектор Отдела рабочего снабжения (ОРСа) Управления Октябрьской железной дороги. Строки, записанные Майей, освещают тяжелые месяцы блокады, переживаемые школьницей, рассказывают о трудностях быта, питании, о перебоях в снабжении водой, хлебом, о любви к своему городу. Ярко, эмоционально, часто весьма подробно.

В фонде сохранились и дневники школьных учителей. Одним из них является рукописный дневник учителя истории 10-й средней школы Свердловского района Ленинграда Александры Николаевны Мироновой (его машинописная копия также хранится в архиве. См.: ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 69). Дневниковые записи охватывают период с 15 июня 1941 г. по 1 июля 1944 г. В конце дневника имеется автобиография автора строк: родилась в 1901 г. в Ярославской губернии, в 1926 г. поступила в трикотажную мастерскую, работала там до 1931 г., затем окончила рабочий факультет при институте им. А.И. Герцена. В 1934 г. поступила в институт им. А.И. Герцена на исторический факультет. С 1938 г. работала в 10-й школе Свердловского района учителем истории.

На страницах дневника нашла отражение обычная жизнь обычной учительницы, ставшая примером блокадного подвига. Мобилизация на рытье траншей, дежурство в госпитале, работа в школах № 6 и № 10. В декабре 1941 г. 6-я школа превратилась в пункт сосредоточения детей сирот (ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 71. Л. 13 об.). Александра Николаевна собирала осиротевших детей, заботилась о них. Награждена медалью «За оборону Ленинграда». В дневнике имеется запись от 22 июня 1943 г.: «Получаем медаль „За оборону Ленинграда". <…> Этот день на всю жизнь останется у меня в памяти. Поздравление моих милых шалунов я никогда не забуду» (ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 71. Л. 28 об. – 29).

Автором следующего дневника является еще один учитель истории, Ксения Владимировна Ползикова-Рубец. Родилась в 1889 г. До начала войны Ксения Владимировна работала учителем истории в 1-й Образцовой средней школе Октябрьского района Ленинграда и одновременно руководила работой со школьниками в Государственном Эрмитаже. Перед началом войны школа была перенумерована в 232-ю. В июне 1941 г. в здании школы был развернут военный госпиталь, часть учителей переведена в 239-ю школу. Наряду с занятиями со школьниками в блокадном городе, автор дневника заведовала учебной частью 239-й средней школы, в летние месяцы руководила трудовым летним лагерем школы, была донором. В ЦГАИПД СПб хранится машинописная копия дневника, записи которого охватывают период с 31 декабря 1941 г. по 31 декабря 1942 г.  

(Ксения Владимировна является автором книги «Они учились в Ленинграде: Дневник учительницы» (М.-Л., 1948). Собственно дневник Ползиковой-Рубец насчитывает несколько тетрадей большого и малого формата. Хранится также в фондах отдела рукописей Российской национальной библиотеки. Текст записей всех тетрадей, сведенный в единое целое, опубликован. См.: К.В. Ползикова-Рубец. Дневник учителя блокадной школы (1941-1946). СПб., 2000. О блокадных дневниках педагогов и школьников в фондах ЦГАИПД СПб см. подробнее: Лебедева Н.Б. Блокадные дневники педагогов и школьников // Вторая мировая война: взгляд через 50 лет. Материалы конференции. Ч. 2. СПб., 1997.)

В ЦГАИПД СПб хранится машинописная копия дневника ленинградского архитектора Эсфири Густавовны Левиной. Родилась в Петербурге в 1908 г., окончила Ленинградский архитектурный институт, работала в Средней Азии, в проектных организациях Ленинграда. В начале Великой Отечественной войны занималась маскировкой восточного сектора Ленинградского фронта. С 1942 г. – архитектор Архитектурно-планировочного управления (АПУ) Ленгорисполкома. Дневниковые записи охватывают период с 12 января 1942 г. по 23 июля 1944 г. Записи отличает четкий, сжатый, но одновременно невероятно насыщенный подробностями стиль автора. Читая дневник, мы видим многочисленные психологические зарисовки, описания внешнего вида людей, одежды, особенно дамской. Уже в первой записи дневника автор пишет: «Мои глаза, моя память, как фотопластинки, фиксируют все с предельной, ожесточенной ясностью. Знать, помнить, вынести» (ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 57. Л. 1 а).

(В 2008 г. дневник был опубликован по тексту 2-го экземпляра машинописной копии, переданной Ленинградским партийным архивом (ЦГАИПД СПб) в 1963 г. в Научно-исторический архив Санкт-Петербургского института истории РАН: Левина Э.Г. Дневник. 12 января 1942 – 23 июля 1944 гг. // Человек в блокаде: новые свидетельства: Сб. ст. СПб., 2008. С. 145-213.)

Сквозь подавляющее количество дневниковых записей, как, впрочем, и других источников личного происхождения блокадного периода, проходит тема голода и обеспечения продовольствием и питанием. Дневник начальника Планового отдела и главного диспетчера завода Радиотехнических изделий (РТИ) Георгия Михайловича Кока в этой связи представляет особый интерес. Автор небольшого по формату дневника, сохранившегося в рукописном виде, на протяжении декабря 1941 г. – января 1942 г. с особой тщательностью делал регулярные записи об имевшемся меню, о приобретении еды на базаре, с указанием цен, ассортимента, условий заключения «сделок». В частности, автор записал о факте приобретения им «сахарной земли», ставшей, наряду с дурандой, символом тяжелого блокадного времени. 

Значительную ценность представляет дневник, на страницах которого нашли отражение события, связанные с блокадной судьбой старейшего кабельного завода России, одного из крупнейших предприятий электропромышленности сильных токов Советского Союза – завода «Севкабель». Автор дневника – директор завода Алексей Корнильевич Козловский. Дневниковые записи охватывают период с 21 июня 1941 г. по 21 апреля 1942 г. Дневник представляет собой машинописный текст, заверенный автором. После 28 января 1942 г. в ведении дневника имеется значительный перерыв вплоть до 4 апреля 1942 г. Автор так объясняет отсутствие записей: «Было совершенно прекратил записи. Тяжело писать все об одном и том же, да к тому страшном» (ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 46. Л. 26 об.). Завод располагался по адресу: Кожевенная линия, д. 40 (Васильевский остров). В начале войны оказался среди оставшихся в Ленинграде промышленных предприятий и перешел на выпуск военно-полевых средств связи, продукции для нужд ленинградского фронта.

______

 

Из дневника ленинградской школьницы Лены Мухиной

 

11 сентября 1941 г.

Я совсем уже измучилась. 5-ая тревога продолжалась час с четвертью. Не прошло и 5-ти минут, как снова В.Т. Уже 6-ая. Я теперь не раздеваю пальто. Грохочут раскаты дальнобойного орудия.

Настали тяжелые дни. И вот в эти-то дни как я горда, что я ленинградец. На нас смотрит весь дружественный нам мир. За нами следит вся страна. К нам на помощь, на помощь ленинградцам, готовы прийти тысячи и миллионы советских граждан.

Впереди еще столько трудностей, лишений, борьбы! Но немецкий сапог не вступит на наши улицы. Только когда умрет последний ленинградец, враг вступит в наш город. Но ведь и враг не бесчислен. Наши нервы напряжены, нервы врага тоже. Враг раньше нас обессилит. Так должно быть, и так будет.

Как приятно слышать, когда горнист играет отбой. Ведь этот звук трубы да «Интернационал» в 11 часов – это и вся «музыка», которую мы слышим. Давно уже по радио не слышно ни песни, ни музыки. Только последние известия, передача для молодежи (вместо хроники) и изредка передача для старших школьников.

А все больше разные подбадривающие внушительные статьи. Смысл все один и тот же: «Впереди тяжелые испытания и жертвы, но победа будет за нами. Мы не одни. С нами вся страна, с нами весь цивилизованный мир. Все следят за нами, все уверены в нашей победе. Ленинградец, собери все свои силы. Не позволь запятнать славное имя нашего города.

 

Рвутся фугасы, трясется земля.

Зарево красное, словно заря.

Злися, гадюка, бесись, но не взять,

Город родной мой тебе не отнять.

 

Вражья ракета встревожила тьму.

Мы за все это отплатим ему.

Земли советские кровь залила.

Гитлер за это заплатит сполна.

 

Рушатся здания, стекла звенят.

Летчики с свастикой город бомбят.

Наших зениток снаряды поют.

Сбросив свой груз, фашисты бегут.

 

Утра рассвет над домами стоял.

Раненый город тревожно молчит.

Трудятся люди, сил не жалея,

Чтоб его раны закрыть поскорее.

 

Город, тебя разрушает бандит.

Злобою лютой к тебе он горит.

Но не увидеть врагу никогда

Улиц широких, прямых как стрела.

 

Город, носящий имя вождя,

Город великий, творенье Петра.

Все как один желаньем горят,

Чтобы тебя отстоять, Ленинград.

 

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 72. Л. 40 об. – 41.

 

16 ноября 1941 г.

(в тексте дневника ошибочно - «16.X»)

 

<…> 150 грамм хлеба нам явно не хватает*. Ака** утром покупает себе и мне хлеба, и я до школы почти все съедаю и целый день сижу без хлеба. Прям не знаю, как и быть, может быть, лучше поступать так: через день в школьной столовой брать второе на 50 грамм по крупяной карточке и в тот же день хлеба не брать, а в другой день питаться 300 граммами хлеба. Надо будет попробовать. А вообще, самочувствие неважное. Все время внутри чего-то сосет. Скоро, 21-ого этого месяца, у меня день рождения, мне исполнится 17 лет. Как-нибудь отпраздную, хорошо, что это первый день третьей декады, так что конфеты будут обязательно. Как хочется поесть.

 

Когда после войны опять наступит равновесие и можно будет все купить, я куплю кило черного хлеба, кило пряников, пол-литра хлопкового масла. Раскрошу хлеб и пряники, оболью обильно маслом и хорошенько все это разотру и перемешаю, потом возьму столовую ложку и буду наслаждаться, наемся до отвала. Потом мы с мамой напекем*** разных пирожков, с мясом, с картошкой, с капустой, с тертой морковью. И потом мы с мамой нажарим картошки и будем кушать румяную, шипящую картошку прямо с огня. И мы будем кушать ушки со сметаной и пельмени, и макароны с томатом и с жареным луком, и горячий белый, с хрустящей корочкой батон, намазанный сливочным маслом, с колбасой или сыром, причем обязательно большой кусок колбасы, чтобы зубы так и утопали во всем этом при откусывании. <…> Боже мой, мы так будем кушать, что самим станет страшно. <…>

 

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 72. Л. 50-51.

 

*150 грамм хлеба нам явно не хватает. – 13 ноября 1941 г. произошло очередное снижение нормы выдачи хлеба. Служащие, иждивенцы и дети до 12 лет стали получать по 150 г хлеба. Ежедневная норма снабжения рабочих и ИТР составила 300 г.

** Ака – Розалия Карловна (Азалия Константиновна) Крумс-Штраус. Проживала в одной комнате с Леной Мухиной.

*** напекем – сохранена орфография автора.

 

 

Из дневника школьницы Майи Бубновой

 

19 декабря 1941 г.

Приходил папа. От Кировского завода пешком шел, так как трамваи не ходили. Пришел радостный, говорит, что они начали готовиться к пуску завода. А в среду, позавчера, пришел и сказал, что позавтракал жареными воробушками. С сегодняшнего дня у них снято казарменное положение. 24 декабря 1941 г. должен пойти завод; правда, хлеб будут смешивать с какой-то древесиной, древесной массой, но все же имеется перспектива.

Ленинградцы мечтают дотянуть до нового года, а там хлеба прибавят. На фронте дела-то двигаются. Освободили бы Северную дорогу, так ленинградцы в тысячу раз успешнее бы работали, помогали фронту.

 

20 декабря 1941 г.

Как ни старается Ленинград скрывать свои раны, подчас приходится признавать неумолимую силу голода. Люди борются с ним настойчиво, со слезами горькой обиды, со злобой и упорством, стараясь заглушить его, мешающего жить, работать, бороться. И жутко то, что нечем помочь друг другу. Слабые гибнут, гибнут и гибнут, а остающие[ся] в живых отчаянно хватаются за малейшую возможность выдержать борьбу и не превратиться в жертву, напрягают последние усилия.

Дайте нам немножко жизни и мы выдержим, победим, победим и отомстим за наших погибших товарищей, отомстим за все страдания и мучения, уничтожим тех, кто принес с собой этот ужас и страдания, а уничтожив их, мы построим то, что они разрушили, построим больше, лучше, прекраснее.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 16. Л. 8.

 

25 декабря 1941 г.

Какое счастье! Прибавили хлеба. Вместо 125 г в день, теперь получаем 200 г. Как поднялось настроение, прямо люди воспрянули. А то жутко становилось: кругом один за другим умирали, а рядом – кандидаты туда же.

Последние силы напрягаешь, чтобы не скапутиться. И вот радость! Радость! Теперь хоть понемножку будут вливать в нас жизнь. <…>

 

 

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 16. Л. 9 об.

 

27 января 1942 г.

Все прелести к вашим услугам! За водой ходим к дыре на мостовой против Пассажа. Там, видимо, пожарный колодец, что ли, - и черпаешь ковшиком, да еще сначала в очереди постоишь, а потом еле отдерешь вмерзшие ноги. Пока несешь воду домой, она и замерзнет. На хлебозаводы подачи воды нет, и хлеб полностью не выпекают. Воду хлебозаводы достают с большим трудом. В результате мы сегодня будем без куска хлеба, а другие – со вчерашнего дня. В нашей булочной вторые сутки хлеба нет. Мы доварили последнюю муку. Выпили кофе и спать.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 16. Л. 14.

 

 

Из дневника учителя истории А.Н. Мироновой

 

25 октября 1941 г.

Взяла шить перчатки-варежки для фронта.

С 1 ноября назначена учителем в 6-ю школу, т.к. 14-я школа занята под госпиталь. Занимаюсь с ребятами 5-6-7 классов. Больше занимаемся в газоубежище. Прекрасные мальчики 7 класса – моя пожарная дружина. Ночуем часто в школе, хотя можно истопить кабинет директора, мальчики с большим удовольствием остаются.

 

6 ноября 1941 г.

Кроме того, кто остается, получали по стакану киселя или по тарелке супа, это очень привлекало мальчиков.

Вечер при коптилочке. Сидим я и 5 мальчиков. Всех их занимает один вопрос. Будет ли говорить тов. Сталин вечером сегодня или утром завтра. <…>

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 71. Л. 11 об. – 12.

 

29 декабря 1941 г.

Дети ничем не интересуются, ничего не говорят. Кроме вопроса: «Скоро ли мы будем кушать?» – ничего не спрашивали. В 5 часов дня нашла мальчика в духовке в кухне, плакал, кричал, не хотел выходить, – здесь тепло.

 

В январе 1942 г.

Открыли детский дом на 17 линии, д. 4. Директор – Николаева М.Д. Я очень рада, это очень чуткий человек. 8 человек детей из 30 чел. Везем на санках, т.к. они не могут ходить сами. <…>

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 71. Л. 14 об. - 15.

 

 

Из дневника К. В. Ползиковой-Рубец

 

26 апреля 1942 г.

<…> Мне рассказывали, что умер один старик, он был до некоторой степени причастен к искусству. Среди его вещей нашли им сделанную медаль с надписью «Я жил в Ленинграде в 1942 г.». Быть может, после войны и следовало бы такую медаль дать всем ленинградцам*.

И еще: я бы на каком-либо красивом месте в городе или в одном из парков поставила бы памятник всем тем, кто умер во время блокады, и на камне бы высекла цифру смертности. <…>

 

30 апреля 1942 г.

<…> Школа волнуется вопросом о детском питании. Я плохо еще разбираюсь в вопросах программы «повторительных классов». РОНО вызывает каждую минуту директора и сыплет экстренными заседаниями, как из рога изобилия. Фактически очень трудно работать. <…>

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 94. Л. 54.

 

* Отметим, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 декабря 1942 г. была учреждена медаль «За оборону Ленинграда», которой награждались все участники обороны Ленинграда. Вручение медали началось 3 июня 1943 г. Подробнее о ее создании см.: Григорьев В.С. «За оборону Ленинграда»: история медали. СПб., 1993. В 1989 г. решением Ленгорисполкома № 5 от 23 января учреждён Знак «Жителю блокадного Ленинграда», вручаемый прожившим не менее четырёх месяцев в Ленинграде в период блокады.

 

1 мая 1942 г.

Так устала вчера, так болели ноги, и так плохо спала предшествующую ночь благодаря уханию снарядов, что сегодня крепко спала, а, говорят, была сильная пальба. В 6 часов радио (а вчера засыпали под бой кремлевских курантов, теперь это так редко слышно и так приятно). Слышу чью-то речь. По стилю – Сталин. Так оно и оказалось. В 7 часов прослушала ее хорошо. Стало бодрее. Замаячил конец войны.

До 9 часов лежу. День чудный, теплый, весенний. Как бы радовала такая погода в день демонстрации!

Одеваю осеннее пальто, шляпу – чувствую себя прежним прилично одетым человеком. <…>

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 94. Л. 55.

 

Все залито солнцем, красные флаги <…>. И с этой картиной веселого солнечного мая плохо вяжутся жуткие свидетельства бомбежек и обстрелов – разбитые дома. Каждый такой дом нас убеждает в том, насколько мы ежеминутно близки к смерти. <…>

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 94. Л. 55 – 55 об.

 

 

Из дневника архитектора Э.Г. Левиной

 

3 февраля 1942 г.

Опять стояла в очереди, получила 1210 г сахара, в том числе 300 г по моей карточке, прикрепленной в другом месте, что дома воспринято, как большая победа при малой затрате энергии (стояла с 7.30 до 12.30).

Психология очереди: завидуют передним и желают им всяческих бед, чтобы ушли из очереди, – немножко презирают задних. Образуются симпатии и антипатии, идут на маленькие хитрости, помогая «своим», следят, чтобы то же не делали остальные. Система номерков, проверки, слежки.

Я заготавливаю дома сотню номерков и раздаю их на улице до открытия магазина, обеспечивая себе место в первой сотне. Каждый час – проверка, – находятся конкуренты, они тоже приходят с номерками – происходят споры, чьи номерки настоящие. В общем, публика сдержана, ничем не разжалобишь – когда одна говорит, что дома умирает муж и лежат распухшие дети, другая отвечает, что ее муж уже умер, а из 3-х детей умерло двое. От чего сдержанность – русское долготерпение, дисциплинированность или надежда? <…>

 

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 57. Л. 6.

 

 

14 марта 1942 г.

Мороз -26 °. Слушали «Сильву»* –  у артистов пар валит, кордебалет в рейтузах, но стараются не халтурить. Еще один вид трудового героизма и без всяких кавычек. Сильно доходят лирические, особенно сентиментальные места спектакля; очевидно иммунитет, который выработался у нас по отношению к драматическим ситуациям реальности, не распространяется на искусство.

 

16 марта 1942 г.

 Одна из сил, двигающих мной сейчас, – острое желание видеть все до конца – на себя смотришь со стороны – «выживешь или нет?». Как лягушка на столе препаратора – сама лягушка, сама препаратор. Защитная реакция – не переживать, не реагировать, только действовать. <…>

 

* Слушали «Сильву» – имеется в виду постановка Театра музыкальной комедии, единственного театра проработавшего всю блокаду в городе.

 

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 57. Л. 14.

 

21 мая 1942 г.

Колорит города меняется ежедневно. Сегодня тонкое кружево первой зелени, плакаты об огородах: «Каждый ленинградец должен вырастить свой огород», лопаты, лейки, очереди за семенами. Строгая последовательность заранее объявляемых выдач продуктов, много «лечебных» столовых, много различных видов «котлового довольствия». Обстрелы, но на местах поражения немедленно появляются аварийно-восстановительные бригады – героическая армия МПВО. На подоконниках, на стульях сидят старушки, торгуют различным скарбом. <…> Люди расслоились – среди сумрачных теней все больше мытых, нарядных живых людей.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 57. Л. 22.

 

 

Из дневниковых записей Г. М. Кока

 

19-21 декабря 1941 г.

Меню: 19-20: блины из маиса

21: мясн[ой] суп на рис[овом] отв[аре], тушеная говядина.

20 на базаре: говядина I сорт, ок. 300 гр. – 80 руб. (= хлеб)

cахарная земля – б[ольшая] банка – 20 р. <…>

 

Сах[арная] земля – настоящая черная земля, пропитавшаяся жженым сахаром при пожаре Бадаевских складов. Бойкая молодая баба с двумя девчонками (одна кассир, другая – для рекламы: «ой, покупайте, как вкусно, только переварить») без перерыва отпускали из огромного ведра баночки (конс[ервного] типа 0,5 кг) по 10 руб. <…>

 

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 48. Л. 16 об. - 17.

 

 

Из дневника А. К. Козловского

 

23 сентября 1941 г.

<…> Столько нужно решить больших вопросов. На ближайшую неделю одним из неотложных ставлю на разрешение вопрос об увеличении скоростей ряда станков и сокращение простоев оборудования. Это позволит увеличить выпуск продукции. <…>

 

1 октября 1941 г.

Кривая выпуска спецпродукции все возрастает. Не прекращающиеся налеты вражеской авиации и обстрелы города с артиллерии не сломили дух ленинградцев. Это хорошо видно по поведению работников завода. Исключая отдельные единицы, персонал держит себя мужественно. Снижение норм питания также стойко  переносится ленинградцами. <…>

Сегодня было пять налетов на город. Сброшено много бомб. С начала войны уже 180 В.Т. Пережил Ленинград. Да! Тут нужна стойкость. А если прибавить, что почти каждый день город обстреливается из артиллерии, то и подавно ленинградцы – золотой народ. <…>.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 46. Л. 16 об. - 17.

 

6 ноября 1941 г.

Артиллерия с утра бьет по городу. Враг задался целью свою злобу бессилия выместить ленинградцам в канун великого праздника. Напрасно! Это не действует. Ленинградцы так привыкли к обстрелам, что обходят места обстрела и продолжают свое дело.

Как хотелось бы праздник встретить вместе с семьей. У меня даже пол-литра вина есть. Получил на карточку. Обстановка суровая.

 

7 ноября 1941 г.

Город проснулся под звуки канонады. Наша тяжелая артиллерия шлет ответные гостинцы немчуре. Как не сурова обстановка, но город выглядит скромно по-праздничному. Вчера проведены традиционные торжественные заседания. Вся страна слушала речь вождя. Через кольцо блокады эта речь в Ленинграде звучала, как призывный набат к победе. Ленинград живет вместе со всей страной. <…>

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 46. Л. 20 об.

 

11 декабря 1941 г.

В городе нет почти электроэнергии. Сегодня остановился и наш завод. Остановилось трамвайное движение. Работают только бытовые и пищевые предприятия. Мобилизуются все резервы топлива. Зиму нужно продержаться. <…>

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 46. Л. 22.

 

13 декабря 1941 г.

Сегодня всеобщее ликование у ленинградцев. Советское Информбюро сообщило о поражении немцев под Москвой. Удар, поистине, сокрушающий. Вот это по-русски. Гитлеру подготовлена участь Наполеона.

Трудно передать чувства ленинградцев. Они, как-то выпрямились, помолодели, посвежели. Чувствуется в разговорах гордость за родную Красную армию. Ленинградцы преисполнены верой в скорое освобождение. Ни холод, ни голод (125 и 250 граммов хлеба) не сломили мужества и стойкости этих людей. Молча взрослые и дети переносят поистине небывалые лишения. Такой народ всегда победит!

 

22 декабря 1941 г.

 Полгода, как идет величайшая в истории битва. Сколько за это время пережито, и дети стали «взрослыми». Сколько досталось бед и лишений на долю ленинградцев. Голод и лишения начинают сказываться. Резко повысилась смертность в городе, особенно среди взрослого мужского населения. На заводе пришлось открыть морг. Как правило, умерших на заводе приходится хоронить за счет завода. Родственники уклоняются от похорон. Авиация противника заметно ослабила свою деятельность. <…>

 

1 января 1942 г.

Новый 1942 год. Весь русский народ встречал его как год грядущих побед над коварным врагом. <…>

 

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 46. Л. 22 об. – 23.

 

18 января 1942 г.

Больше двух недель проболел. Обычная ленинградская болезнь – дистрофия или, как назвал ее посетивший меня врач Свердловской больницы, – фронтовая болезнь.

Ноги и сейчас опухшие; плохо работает сердце; тяжело ходить. – Это при моей постоянной подвижности! Главврач Шенкман приказывает лежать – не могу!

За время болезни много заботы проявил Глотов. Ездил в горком к Лазутину* с просьбой помочь мне едой немножечко. Конечно, отказал. Поступил как настоящий порядочный чиновник.

Помогли старые сослуживцы Добронравин Л.А. и Лычев П.П., навестили меня и привезли около килограмма овсяной крупы и немножечко конинки. Прямо спасение. Бабушка неделю варила овсянку и понемножку подкармливала. Пожалуй, это и помогло мне сегодня встать. Что дальше будет, не знаю <…>.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 46. Л. 24.

 

* Лазутин П.Г. – секретарь Ленинградского горкома ВКП(б) по пищевой промышленности.

 

25 января 1942 г.

Сегодня самый черный день для Ленинграда за время блокады. Прекратилась подача электроэнергии, нет воды – водопровод не работает; прекратилась связь. У меня пока работает только смольнинский телефон.

Мороз – 28 °. Начались аварии в водопроводной и канализационной сети завода; тоже и в городе.  Проезжал по Васильевскому и Петроградской стороне, во многих местах вода залила улицу (прорвало трубы); трамваи стоят среди улицы. На заводе нет плит. Переключаемся на времянки; все силы (правда, слабенькие) брошены на спасение завода и оборудования. Люди голодные, но работают. Это когда-то был выходной день, ведь сегодня воскресенье.

Раздаем понемножку людям льняное масло, приготовленное для технологических нужд.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 46. Л. 25 - 25 об.

 

5 апреля 1942 г.

Ночь была беспокойная. Враг дважды налетал на город. Тревога длилась первый раз 1 ч. 35 мин., второй раз 1 ч. 10 мин. Сбросил много фугасных бомб. У соседей разрушен угловой дом. Видимо, метил в заводскую котельную.

Дух у людей крепкий. Заметно стали поправляться. На заводе организован стационар для дистрофиков, а дистрофики все. Понемножку откармливаемся.

Город очищается. Похоже, что жизнь опять закипит. Почти все верят в это.

ЦГАИПД СПб. Ф. 4000. Оп. 11. Д. 46. Л. 27.

 

 

 

 

Публикацию подготовила

к.и.н., главный археограф ЦГАИПД СПб Н.В. Савинова