Публикации ЦГИА СПб

null Государственный исторический архив Ленинградской области в годы Великой Отечественной войны и блокады. 1941-1945 гг.

Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга ведет свою историю с 1936 г., когда на основании постановления Объединенного Президиума Леноблисполкома и Ленсовета от 21 августа 1936 г. было принято решение о выделении в качестве самостоятельных единиц четырех областных архивов, в т.ч. и исторического [1].
К началу Великой Отечественной войны структуру архива, носившего наименование «Государственный исторический архив Ленинградской области» (ГИАЛО), составляли три отдела: культуры, быта, политики и права, народного хозяйства и отдел секретных фондов. Архив располагался в двух архивохранилищах – по Псковской ул., 18 и Максимилиановском пер. (ныне – пер. Пирогова), 5. Первое из них комплектовалось фондами учреждений губернского и городского управления и самоуправления, сословных и судебных учреждений, учреждений здравоохранения и религиозного культа, учебных заведений, научно-просветительских обществ и пр. В архивохранилище по Максимилиановскому пер., 5 размещались фонды промышленных предприятий, торговых, финансовых и земельных учреждений, учреждений транспорта, связи и др. Архив находился в ведении Архивного отдела Управления НКВД по Ленинградской области [2].
Накануне Великой Отечественной войны в ГИАЛО работало  40 сотрудников [3].  Начальником архива являлся Александр Тимофеевич Абрамов (1905 г.р.), сын рабочего, выпускник Ленинградского института истории, философии и лингвистики. По окончании аспирантуры в 1932 г. он преподавал в Куйбышевским пединституте (1935-1936 гг.), на историческом факультете ЛГУ (1936-1937 гг.) и в Восточном институте (1937-1938 гг.). В 1937-1940 гг. А.Т. Абрамов работал в  Институте этнографии АН СССР, в сентябре 1940 г. возглавил отдел культуры, быта, политики и права ГИАЛО. Из характеристики секретаря партбюро Архивного отдела Управления НКВД по Ленинградской области Я.И. Жаболовской: «С работой справляется, проявляет настойчивость к быстрому изучению архивной техники и фондов. Как администратор настойчив» [4]

Начальник ГИАЛО Александр Тимофеевич Абрамов (1941-1942 гг.). Фотография. ЦГА СПб. Ф. 892. Оп. 28. Д. 3. Л. 2.

В 1941 году были мобилизованы в Красную армию зав. библиотекой Ф.К. Бондаренко-Венецианов, научные сотрудники Н.В. Соколов и В.Н. Пегова, дворник И.Я. Яковлев [5]. Оставшимися в Ленинграде архивистами было принято решение о перечислении части заработной платы в фонд обороны [6].
В связи с призывом А.Т. Абрамова в ряды Красной армии 20 мая 1942 г. [7]  на пост начальника архива с 11 июня 1942 г. была назначена Роза Иудовна Карлина (1942-1947). 
                                   Приказ № 25  по   Архивному отделу  Управления НКВД по Ленинградской области  об увольнении начальника ГИАЛО А.Т. Абрамова А.Т. в связи с призывом в ряды РККА и передаче дел научному сотруднику Комаровой А.А. Копия. Ф. ЦГИА. Оп. 1 Д. 80. Л. 17      Приказ № 32 по Архивному отделу УНКВД по Ленинградской области о назначении Р.И. Карлиной начальником ГИАЛО с 11 июня 1942 г. Копия.  Ф. ЦГИА. Оп. 1 Д. 80. Л. 21

Уроженка Полтавской губернии, в 1925-1931 гг. она  работала портнихой в ряде швейных предприятий, в 1933 г. окончила педагогический техникум в Ленинграде, в 1939 г. – исторический факультет ЛГУ. В 1933-1935 гг. Р.И. Карлина преподавала в 23-й школе Смольнинского района, после получения высшего образования и вплоть до назначения начальником ГИАЛО занимала пост начальника отдела фондов культуры и быта Центрального государственного исторического архива в Ленинграде (ныне – Российский государственный исторический архив) [8]

Начальник ГИАЛО Роза Иудовна  Карлина (1942-1947 гг.). Фотография. ЦГА СПб. Ф. 892. Оп. 28. Д. 524. Л. 36.

Перестройка работы ГИАЛО началась с первых дней войны. Приказом по Архивному отделу Управления НКВД по Ленинградской области от 3 июля 1941 г. начальники и заместители начальников ленинградских архивов переводились на казарменное положение. Аналогичным приказом от 22 июля 1941 г. на казарменное положение переводились сотрудники ГИАЛО, входившие в состав бойцов МПВО. На том момент они составляли большую часть штата учреждения. Ежедневно к 9 часам утра и 22 часам вечера начальники архивов должны были подавать сведения на пункт сбора донесений командного пункта объекта МПВО Архивного отдела Управления НКВД по Ленинградской области о наличии бойцов формирования МПВО, находящихся на казарменном положении, а в особо важных случаях докладывать немедленно[9]. Появились круглосуточные дежурства по охране объекта, сотрудники ГИАЛО принимали участие в подготовке Ленинграда к обороне. Большое внимание уделялось занятиям по противовоздушной и химической обороне, медико-санитарной и военной подготовке.
На основании директивного указания зам. народного комиссара внутренних дел СССР В.В. Чернышева от 30 июня 1941 г. началась работа по эвакуации архивных документов из Ленинграда в г. Чкалов (ныне – Оренбург) [10]. В первую очередь из ГИАЛО вывозились документы секретного отдела – фондов Управления петроградского градоначальства и столичной полиции, Отделения по охранению общественной безопасности и порядка в столице, прокурора Петроградской судебной палаты и др. Из фондов, находившихся в открытом доступе, в эвакуацию направлялись документы планового архива Петроградской городской управы, фондов Петроградского губернского правления, Императорского общества поощрения художеств, Музея Старого Петербурга и др. [11] 21 июля 1941 г. эшелон из 57 вагонов в сопровождении 19 архивистов и сотрудников НКВД выехал в г. Чкалов. Всего к 25 августа 1941 г. в г. Чкалов  было вывезено 117 ящиков документов ГИАЛО [12].
Уже после того, как немецко-фашистскими войсками было перерезано железнодорожное сообщения с Большой землей, 1-2 сентября 1941 г. из ГИАЛО удалось эвакуировать картотеки фонда Петроградского дворянского депутатского собрания, тематические картотеки секретных фондов, дела и листы фондов с историческими справками. Также были вывезено 131 дело текущего делопроизводства архива за 1936-1941 гг., трудовые книжки и личные дела сотрудников [13]Основная масса документов оставалась на местах хранения. Архив не закрывался в дни блокады и продолжал работу.
Одной из основных задач сотрудников архива стало обеспечение сохранности документов от последствий вражеских бомбежек и артобстрелов. 18 сентября 1941 г. в результате прямого попадания артиллерийского снаряда в архивохранилище № 2 была пробита крыша, повреждены стропила, выбиты окна, обвалилась штукатурка[14]. Для предотвращения гибели документов осенью 1941 г. силами сотрудников архива они были перемещены с верхних этажей хранилищ вниз, где размещались на любых свободных пространствах, на полу между стеллажами[15].
С наступлением зимы 1941-1942 гг. архив погрузился в темноту, температура в помещениях снизилась до отрицательных величин. Прекратил работу читальный зал, в нем была размещена часть документов, снятых с верхних этажей. Рабочие места сотрудников архива теперь находились в кабинете директора. Перебои с электроэнергией привели к сокращению рабочего времени в зимнее время до 4-6 часов. Архивисты занимались подсобными работами – перемещали документы с верхних этажей, носили воду,  убирали архивные помещения, очищали территорию архива от снега и нечистот [16]. При этом даже в самые тяжелые дни блокады архив не прекращал своей основной деятельности. В связи с отсутствием описей, вывезенных в г. Чкалов, работа по выявлению макулатуры проводилась путем полистного просмотра дел. За первое полугодие 1942 г. было просмотрено 15642 дела, половина из которых была признана не подлежащих хранению. Дела выделялись из фондов Управления петроградского градоначальства и столичной полиции, Петроградской сыскной полиции, Петроградского губернского присутствия, Петроградской городской управы, Петроградской дворянской опеки, Петроградского сиротского суда, Невского судостроительного завода.  Так, 25 января 1942 г. под председательством директора архива А.Т. Абрамова состоялось заседание экспертной комиссии ГИАЛО, которая утвердила отборочный список на уничтожение 1286 дел фонда Петроградской сыскной полиции, не представлявших особой ценности – материалы о производстве дознаний по требованию судебных властей и административных учреждений, о розыске уголовных преступников по сообщениям участковых приставов и пр. При этом оставлялось на хранении 1714 дел, имевшие сведения о политических организациях, с именами известных общественных деятелей, науки и искусства [17].
Число сотрудников архива заметно сократилось в первый блокадный год. К началу 1942 г. в архиве работало лишь 19 человек, и вплоть до снятия блокады их число колебалось от 12 до 13 человек [18] От истощения погибли исполняющий обязанности старшего научного сотрудника А.Д. Алексеева, старший архивно-технический сотрудник Е.И. Беляева, кочегар П.К. Клеев, уборщица Ю.А. Гаврилова. В 1942 году по Дороге Жизни были эвакуированы начальник секретного отдела А.М. Лашевская, научные сотрудники А.Г. Жирнов и З.Г. Солоницына, архивно-технические сотрудники П.Г. Сон и З.П. Тюрина, завхоз Т.И. Павлова и курьер П.С. Кулигина [19].
                                    Приказ № 3 по  Архивному отделу Управления НКВД по Ленинградской области  об исключении из списков личного состава и увольнении умерших и эвакуированных сотрудников ГИАЛО. Копия. Ф. ЦГИА. Оп. 1 Д. 80. Л. 5.   Приказ № 3 по  Архивному отделу Управления НКВД по Ленинградской области  об исключении из списков личного состава и увольнении умерших и эвакуированных сотрудников ГИАЛО. Копия. Ф. ЦГИА. Оп. 1 Д. 80. Л. 5 об.

На сентябрь 1942 г. штат ГИАЛО состоял всего из 13 человек – начальник архива Р.И. Карлина, заведующий 2-го отдела А.И. Копылова, старший научный сотрудник А.А. Комарова, научные сотрудники В.А. Филиппова и М.В. Дранцова, архивно-технические сотрудники З.П. Павлова, В.А. Васина, М.Л. Малышева. З.И. Жукова, завхоз М.И. Васильева, дворники П.И. Никаноров и Е.С. Ларионова, рабочий А.И. Артемьева [20].
Весной 1942 г. после стабилизации продовольственной ситуации в Ленинграде положение сотрудников архива несколько улучшилось: большая часть из них была отправлена в стационары и столовые лечебного питания. Как следует из отчета Р.И. Карлиной о деятельности ГИАЛО за первое полугодие 1942 г.  от 8 июля 1942 г.  «с наступлением весны и развитием индивидуального огородничества сотрудники архива обработали индивидуальные огороды общей площадью около 600 кв. метров». При этом, как отмечалось в отчете, «сотрудники в свободное от работы время не были организованы на работу по обслуживанию нужд фронта: на вязание рукавиц, пошивки белья для красноармейцев, дежурства в госпиталях и пр.» [21].
Начиная с апреля 1942 г. возобновилось составление ежемесячных и ежеквартальных планов работы ГИАЛО. По приказу народного комиссара внутренних дел СССР Л.П. Берия от 22 июня 1942 г. по личному составу германских акционерных обществ выявлялись документы о шпионах и диверсантах, в т.ч. списки членов Главного союза немецкого флотского общества за границей. По правительственному заданию отбирались сведения о крупнейших машиностроительных заводах Ленинграда: о штатах и структуре предприятий, объеме и номенклатуре производимой продукции за 1900-1917 гг. В течение 1942 г. были составлены справки по Путиловскому, Охтинскому пороховому, Балтийскому и Невскому судостроительным заводам и Брянскому рельсопрокатному и железоделательному заводам[22]. Сотрудниками ГИАЛО проводилась работа по выявлению документов по темам: «Немцы на петербургских предприятиях» и «Роль немцев в народном хозяйстве России» [23].
Проведение работ осложнялось отсутствием описей, эвакуированных в Чкалов, складированием части фондов на нижних этажах архивохранилищ. Как отмечалось в отчете о работе ГИАЛО за 1942 г., «добраться до них [документов] было крайне сложно, поскольку часто приходилось перекладывать с места на место десятки томов дел, прежде чем удавалось достать нужное» [24]. Ввиду отсутствия электричества сотрудникам приходилось работать при керосиновой лампе. 
Продолжалась и работа по выделению документов в макулатуру.  4 июля 1942 г. экспертная комиссия под председательством Р.И. Карлиной утвердила отборочный список по фондам Петроградского сиротского суда и Петроградской дворянской опеки. Из фонда Петроградской дворянской опеки выделялись дела об опеке над личностью и имуществом умалишенных дворян, малолетних детей, по расточителям имущества и пр. Всего было выделено 1155 дел, оставлено на хранении 226 дел – дела именитых дворян, дела, отражающие сословные взаимоотношения помещиков и крепостных, дела о крупных земельных собственниках с описанием имений, домовладельцев с описанием строений, домов, земельных участков, дела по личному составу [25]. Из фонда Петроградского сиротского суда выделялись дела по опеке над имуществом умерших, сумасшедших, безвестно отсутствующих и сосланных на каторгу, дела по опеке малолетних сирот и вдов умерших купцов, переписка по личному составу, разные дела о наследственном имуществе. Всего из 5000 дел было оставлено на хранении около 300 ед. хр. – дела именитых купцов и крупных служащих, дела о домовладельцах с описанием строений домов, по личному составу с формулярными списками [26]. Несмотря на закрытие читального зала, с 1942 г. сотрудники ГИАЛО оказывали посильную помощь в поиске разных документов. Так, 7 декабря 1942 г. на имя Р.И. Карлиной пришло письмо о содействии сотруднику отдела по охране памятников Ленгорсовета  Н.А. Удаленковой в получении чертежей по адресу: ул. Профессора Попова (бывш. Песочная ул.), 3, а 15 декабря 1942 г. – сотруднику того же отдела Н.П. Чайка – по 12-й линии Васильевского острова, 37 [27].
Летние и осенние месяцы 1942 г. также были использованы для подготовки архива к зиме. В сентябре 1942 г. в архив была завезена годовая норма, 65 кубометров дров. Архивисты распилили их собственными силами, причем те, кто занимался исполнением биографических запросов, выполняли эту работу после окончания трудового дня, с 6 до 9 часов вечера [28]В конце октября и начале ноября силами сотрудников были утеплены оба здания архива, восстановлена работа водопровода и канализации в здании по Псковской ул., 18, в обоих архивохранилищах налажено печное отопление [29].
Несмотря на прорыв блокады Ленинграда, 1943 год оказался тяжелым для архива.  25 января 1943 г. в результате попадания фугасной бомбы в соседний дом в здании архивохранилища № 2 по пер. Пирогова, 5 вылетели стекла окон, были повреждены оконные переплеты, выбиты входные двери, обвалилось чердачное перекрытие над лестничным пролетом. 17 апреля 1943 г. от прямого попадания двух снарядов в здание по Псковской ул., 18 была пробита часть наружной стены, обвалилось бетонное межэтажное перекрытие, вылетели все стекла из окон. 28 сентября 1943 г.  в результате еще одного прямого попадания артиллерийского снаряда в здание по Псковской ул., 18 разрушена часть наружной стены, пробиты два межэтажных бетонных перекрытия, выбиты стекла, обвалилась штукатурка[30].

Акт результатов последствий ущерба от попадания двух артиллерийских снарядов в здание на ул. Псковской, 18. Подлинник. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 78. Л. 1

В поврежденные архивохранилища попадала вода – главный враг бумажных документов. Температура воздуха в неотапливаемых помещениях колебалась: от -8-10оС зимой до +10+12оС летом. В результате нарушения условий хранения документы начали подгнивать и покрываться плесенью, воздействие воды приводило к утрате текста документов. Всего подверглись порче и разрушению 16 тыс. дел, на спасение и реставрацию которых требовалось 80 тыс. руб. Сотрудники архива, как могли, ликвидировали последствия катастрофы: убирали стекла и мусор, забивали поврежденные окна фанерой, переносили документы в безопасное место, занимались их просушкой[31]. Из докладной записки Р.И. Карлиной начальнику Архивного отдела Управления НКВД по Ленинградской области З.З. Михайлович от 15 ноября 1943 г. следует, что в течение всей блокады «архивные документы подвергались действию пониженной температуры в архивохранилищах ниже 0оС, [помещения] в течение двух лет не отапливались, временами имели доступ холодного воздуха, дождя, снега через выбитые окна, через щели в фанере и пр.» [32]

Виды разрушений, причиненных зданию ГИАЛО в результате артиллерийского обстрела 28 сентября 1943 г. Фотография. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 94. Л. 4

Несмотря на всю тяжесть ситуации, в 1943 году не прекращалась текущая работа архива, в т.ч. по исполнению запросов различных государственных органов. За 1943 год поступило 215 оперативных запросов от НКВД и НКГБ, в т.ч. – об Охтинском пороховом заводе, о профиле детского приюта принца Ольденбургского, о германской концессии «Шток и К°», о немецких фирмах «Опис и Прек» и «Паульсон». По заданию специальных органов архивом было исполнено 208 биографических запросов, составлено 377 биографических справок и 21 исторический обзор по фондам иностранных акционерных обществ, был взят на учет личный состав служащих, акционеров и административный персонал. Для улучшения работы по использованию документов в оперативных целях Р.И. Карлина просила Архивный отдел Управления НКВД по Ленинградской области добавить в штат секретного отдела сотрудника со знанием чекистской работы, и иметь возможность постоянной консультации у работников оперативных отделов[33].
С 1943 года также началось активное использование документов ГИАЛО в военных и восстановительных целях. Для Народного комиссариата путей сообщения были подобраны документы о сети шоссейных дорог в С.-Петербургской губернии. Приведена в порядок тематическая картотека на 15 тыс. карточек для поиска документов, содержащих сведения о полезных ископаемых, промышленных предприятиях, учреждениях транспорта и связи. В течение 1943 г. архивисты оказали помощь четырем исследователям, занимавшимся выявлением документов для восстановления города. В годовом отчете ГИАЛО за 1943 г. сохранились темы исследований: деревянное зодчество Петербурга, паспорта зданий Гостиного двора и театра им. Горького, чертежи дома по Суворовскому пр., 15, панорама наб. лейтенанта Шмидта, пасторский домик на Волковском кладбище[34].
Самоотверженная работа архивистов в тяжелые дни блокады не осталась незамеченной. Приказом начальника управления НКВД по Ленинградской области, комиссара госбезопасности И.С. Шикторова от 1 июня 1943 г. в ознаменование 25-летнего юбилея со дня подписания декрета об архивном деле были объявлены благодарности начальнику ГИАЛО Р.И. Карлиной, научным сотрудникам А.А. Комаровой и В.А. Филипповой, научно-техническому работнику М.В. Дранцовой, начальник отдела А.И. Копылова была дополнительно премирована путевкой в дом отдыха. Приказом от 23 июля 1943 г. «О премировании работников Архивного отдела УНКВД ЛО и ленинградских государственных архивов в связи с 25-летней годовщиной Ленинского декрета об архивном строительстве в СССР» Р.И. Карлина была награждена ценным подарком, А.И. Копылова, В.А. Филиппова, А.А. Комарова – премиями в 300 руб., технический работник А.Т. Артемьева – в 150 руб.[35]

Список работников ГИАЛО. Подлинник. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 94. Л. 2

После окончательного снятия блокады Ленинграда в 1944 году началось постепенное восстановление нормальной работы архива. Как отмечала Р.И. Карлина в отчете по итогам работы ГИАЛО «1944-й год был первым годом, когда благодаря успехам Красной армии город Ленинград был освобожден от блокады немецко-фашистских войск, когда прекратились бомбежки и артобстрелы и когда все ленинградцы, а в их числе и сотрудники архива, получили возможность нормально трудиться и работать»[36]. В мае 1944 г. впервые за годы войны была проведена общая уборка рабочих комнат и части хранилищ, протерты потолки, вымыты стены в канцелярии и коридорах, убраны лестницы. Летом 1944 г. был освобожден читальный зал на ул. Псковской, 18, а складированные в нем документы перемещены на 6-й этаж и установлены на стеллажи. С сентября 1944 г. в архиве проводилась работа по перемещению дел с нижних на верхние этажи, на 1 декабря 1944 г. было поднято 14435 связок с документами. При этом, как отмечалось в годовом отчете о работе ГИАЛО за 1944 г., «сохраняются факты небрежного отношения к делам, связки не всегда подкладываются на место, не всегда аккуратно связываются, часто дела накапливаются в рабочей комнате без надобности. С 1944 г. к каждому хранилищу для обеспечения большего порядка прикреплен определенный сотрудник, который несет за него ответственность»[37].
В течение 1944 г. проводился ремонт помещений архивохранилищ. К концу года руководству архива удалось добиться восстановления разрушенной части дома на Псковской силами райжилуправления. Труднее проходило восстановление здания на Максимилиановском пер., 5. Как указывала Р.И. Карлина «стройтрест ремонтирует 2-е здание медленно, до сих пор не заделаны окна, рамы не вставлены, поставленные печки не топятся, несмотря на то, что работа начата в июле 1944 г.» [38].
В октябре 1944 г. вновь открыт читальный зал, которых до конца года посетило 39 человек. Также началась работа по приведению в порядок научно-справочной библиотеки, было разобрано, зашифровано и расставлено 6 тыс. книг.
Одной из основных задач ГИАЛО в 1944 году стало выявление материалов для восстановления Ленинграда. 7 января 1944 г. Р.И. Карлина направила заместителю главного архитектора Ленинграда А.И. Наумову справку-уведомление о выявлении планов частей Петербурга, улиц, проспектов, площадей, набережных и мостов. Было разобрано 600 чертежей и выявлены общие планы города и его частей: Адмиралтейской, Знаменской, Театральной и др. площадей и пр., планы садов и парков (Александровского парка, проект сада у Исаакиевского собора), Троицкой и Дворцовой пл., а также неосуществленные проекты планировки и застройки бывшей столицы. Результатом инициативы стало увеличение числа запросов из районных жилищных управлений. Всего было выдано планов и чертежей на 260 домов, сняты копии с 173 планов. Для ознакомления с планами и чертежами домов в помощь строительным организациям на работу в архив был даже взят чертежник, который выполнял работу по копированию[39]
 По запросу Ленплана и комиссии по изучению производительных сил СССР при Академии наук было составлено два перечня дел, содержащих сведения о полезных ископаемых на территории северо-восточных районов Европейской части СССР и Ленинградской области [40]. ГИАЛО также установил связи с культурными и научными организациями: Академией наук СССР, Ленинградским университетом, Институтом истории музыки и театра. По просьбе академика А.Н. Крылова было выявлено 72 документа о русском математике П.Л. Чебышеве, составлен перечень документов о хирурге Н.И. Пирогове. Архив принял участие в праздновании 125-летия Ленинградского университета. В связи с юбилейными датами в инициативном порядке выявлялись документы о Н.А. Римском-Корсакове и А.Г. Рубинштейне  для Института театра и музыки и Консерватории [41], велась подготовка сборника «А.С. Попов и изобретение радио» [42]

Благодарность академика АН СССР Крылова А.Н. в адрес ГИАЛО за выявление документов о жизни и деятельности  математика Чебышева П.Л. и изобретателе радио Попове А.С. Копия. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 99. Л. 1

Продолжалась работа по исполнению запросов органов НКВД, в т.ч. изучение фондов иностранных обществ, составление исторических справок и списков-справочников по личному составу акционеров, членов правления, административно-технического персонала. Изучались фонды акционерных обществ «Юлиус Пинтш», «Зигель и К°», «Лесснер», товарищества «Феникс», фирм «Карл Бездека» и «А.К. Борк», «Главного немецкого флотского общества за границей», училища при евангелическо-лютеранской церкви Св. Анны, Австро-Венгерского общества вспомоществования в Петербурге[43]. Всего было составлено около 2 тыс. карточек и 9 списков-справочников на 1200 человек, 6 тематических справок, 346 биографических секретных справок. Срок наведения справок не превышал 5 дней  [44].
Положение дел в архиве в конце 1944 – начале 1945 гг. отлично характеризуют два документа: заключение комиссии Архивного отдела Управления НКВД по Ленинградской области по итогам проверки деятельности ГИАЛО 13-25  ноября 1944 г. и докладная записка начальника ГИАЛО Р.И. Карлиной от 17 марта 1945 г. начальнику Архивного отдела Управления НКВД по Ленинградского области З.З. Михайлович. В первом из них, помимо очевидных достижений отмечались следующие недостатки: неточный учет документов при перемещении дел на верхние этажи, выражавшийся в наличии связок документов без указания принадлежности к фондам, использование при наведении запросов исключительно  документов фонда Петроградской городской управы, некритичное использование сведений тематической картотеки и пр. Некоторые документы, такие как журналы заседаний Петроградского губернского правления за 1844 г. были разрушены сыростью и насекомыми-вредителями «до такой степени, что пользоваться ими нельзя, они рассыпаются как труха. Текст документов до половины каждого листа погиб от сырости… Ни начальник архива, ни начальники отделов об этом до обследования не знали». У сотрудников отсутствовали квартальные и месячные планы работ. Были отмечены и пробелы в идеологической работе: «Подготовки, в порядке повышения идейно-политического уровня и углубленной проработки курса истории ВКП (б) по производственной линии в архиве не ведется» [45]. Ответственность за недостатки возлагалась на руководство учреждения: «Все это свидетельствует о том, что начальник архива тов. Карлина не держит под контролем вопросы планирования и учета работы архива. Указания Архивного отдела об улучшении планирования и отчетности все еще никак не учтены тов. Карлиной в практической работе архива» [46].
Р.И. Карлина в своей записке сделала упор на усиление работы архива по выявлению документов для восстановления народного хозяйства Ленинграда и области. Помимо фонда Петроградской городской управы в круг изучаемых фондов были включены: Строительное отделение Губернского правления, Губернское по земским и городским делам присутствие, фонды городских и земских управ губернии, Петроградские городское и губернское кредитные общество. Сотрудниками архива было подготовлено 10 справок-ориентировок по таким крупным промышленным предприятиям как Обуховский сталелитейный, Балтийский судостроительный и механический заводы, Общество Франко-русских заводов и пр. При содействии профессора А.В. Предтеченского в архиве началась разработка ряда  научных тем: «Славянский вопрос в России в 70-х гг. XIX века», «Школа филологов в Петербургском университете», «Археологический институт и его роль в развитии археологии», «Отзвуки в Петербурге на декабрьское вооруженное восстание 1905 года».
Весной 1945 г. в архиве проводилась работа по возвращению документов на места постоянного хранения. К 1 марта 1945 г. она была завершена в архивохранилище № 2, всего было перемещено более 22 тыс. связок документов. Аналогичная работа на ул. Псковской оказалась незаконченной ввиду отсутствия обещанной Архивным отделом помощи в лице пожарных. Перемещение документов производилось силами сотрудников по 2 часа в день, чтобы не останавливать текущей работы архива. На 1 марта оставалось разместить 3000 связок [47], что и было закончено к 1 мая 1945 г.
Важным направлением в деятельности ГИАЛО в 1945 году стала реэвакуация документов из Чкалова. Первые ящики с материалами секретного отдела возвратились в Ленинград 28 ноября 1944 г. Они содержали инвентарные описи и дела фондов[48]. Для прибывших из эвакуации многочисленных картотек служебного характера заведующим секретным отделом Е.Н. Мухиной 2 января 1945 г. была подготовлена рабочая инструкция по упорядочению и разработке документальных материалов отдела секретных фондов. Она предполагала систематизацию имеющихся карточек в соответствии со строгим алфавитом, с выявлением дублетных карточек [49]. По результатам данной работы была сформирована Учетно-справочная картотека – одна из крупнейших межфондовых картотек архива, включающая в себя около 150 тыс. именных карточек.
Из докладной записки начальника ГИАЛО Р.И. Карлиной заместителю начальника Архивного отдела Управления НКВД по Ленинградской области П.З. Цивлиной  от 7 июля 1945 г. следует, что архив получил из эвакуации практически все документы и картотеки, за исключением двух разбитых ящиков. Всего возвратилось на места постоянного хранения 20508 ед. хр., 2504 тома описей, 1435 дел фондов. К числу потерь относились следующие. В фонде Канцелярии петроградского губернатора не досчитались одной связки дел, в фонде Петроградской городской управы было утеряно дело с чертежами дома Дворянского депутатского собрания, обнаруженное позднее. Не вернулись 14 томов описей фондов Петроградской городской управы, Петроградского губернского правления, Виленской женской гимназии, Попечителя Виленского коммерческого училища, Гдовской почтово-телеграфной сберегательной кассы [50]. В рапортах начальников отделов Р.И. Карлиной по вопросу о возвращении документов из Чкалова отмечался ряд проблем. Так, начальник секретного отдела Е.Н. Мухина 3 июля 1945 г. отмечала: «Все 127 связок прибыли полностью. Мягкие обложки на дела потрепались. 10 ящиков при реэвакуации разбиты, из них картотека 5 ящиков пришла в россыпи, не сохранилась вся.  Справочная картотека разбирается по алфавиту, объединено 37401 карточка» [51].
В 1945 году работа архива по выявлению документов, исполнению запросов, составлению обзоров фондов, исторических справок и т.д. производилась уже в обычном режиме. Проводилось выявление документов по истории постройки тюрем в Луге, Ямбурге и Шлиссельбурге, по истории Петроградского торгового порта и Охтинского порохового завода, составлялись исторические справки, обзоры фондов, тематические перечни документов по темам: «Организация русской разведки», «Академический союз студентов Петроградского политехнического института», выявлялись документы о частном землевладении в С.-Петербургской губернии, о деятельности столичной полиции[52].
Продолжалось составление списков служащих иностранных учреждений  по фондам Германского благотворительного общества, училища и женской гимназии при реформатских церквах Петрограда, Римско-католической духовной академии, Акционерного общества электромеханического и телефонного завода "Н.К. Гейслер и К°". Р.И. Карлиной была подготовлена статья "Реакционная связь германских акционерных обществ в русской промышленности" [53].
Дополнительной нагрузкой для архивистов являлось участие в восстановительных работах по городу и внутри архива. Сотрудники учреждения занимались промывкой стеллажей и очисткой архивных документов от пыли, упорядочением библиотеки и пр. Освобождению от обязательных работ подлежали лица по состоянию здоровья, при беременности и наличии ребенка и по возрасту старше 50 лет[54]. Только за лето и осень 1944 г. архивисты отработали на восстановительных работах по городу 1500 человекочасов, внутри архива – 360 человекочасов [55].
Результаты работы ГИАЛО в течение 1944-1945 гг. и непосредственная деятельность Р.И. Карлиной нашли свое отражение в характеристике, подготовленной в марте 1946 г. ее руководителем, начальником Архивного отдела Управления НКВД Ленинградской области З.З. Михайлович: «Вдумчивый и инициативный работник, тов. Карлина хорошо организовала работы по выявлению и использованию документальных материалов в целях восстановления жилых домов, общественных зданий и городского хозяйства Ленинграда и городов Ленинградской области. Ею организовано также научное использование документальных материалов о выдающихся людях нашей страны. В 1945 г. вышел из печати подготовленный ею документальный сборник “А.С. Попов”» [56].
Сегодня с полной уверенность можно сказать, что сотрудники ГИАЛО достойно перенесли все тяготы военного времени. Четверо сотрудников архива, в т.ч. его руководитель, были награждены медалью «За оборону Ленинграда» [57] .

Личная карточка Р.И. Карлиной, награжденной медалью «За оборону Ленинграда» ЦГА СПб. Ф. 7384. Оп. 38. Картотека

Как отмечала Р.И. Карлина, «надо сказать, что этот маленький коллектив сотрудников, с честью выдержавший суровые испытания войны и блокады, хорошо справился с стоящими перед ним задачами» [58].


 

[1] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 3. Л. 141.

[2] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 119. Л. 113-114, 117-118, 122.

[3] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 55. Л. 1-1 об.

[4] ЦГАИПД СПб. Ф. Р-1728. Оп. 1. Д. 353135. Л. 6. Цит. по: Колышницына Н.В. Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга // Архивная служба Санкт-Петербурга. 95 лет. СПб., 2017. С. 78.

[5] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 66. Л. 218, 285, 289; Д. 84. Л. 4. Бондаренко-Венецианов Федор Кузьмич (1903-1944), зав. библиотекой ГИАЛО (1941). Погиб 17 января 1944 г. // Интернет-Портал «Архивы Санкт-Петербурга». Электронная выставка архивных документов «Военные будни архивов Ленинграда» [Электронный ресурс]. – URL: https://spbarchives.ru/military_weekdays_4#gallery-8 (дата обращения: 06.04.2021).

[6] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 73. Л. 3.

[7] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 80. Л. 17. А.Т. Абрамов, лейтенант, младший политрук, инструктор-литератор дивизионной газеты «Вперед, за Балтику!» 72 сд, начальник клуба подвижной артиллерийской мастерской № 2 Ленфронта. Награжден орденом Красной Звезды (1945), медалями «За оборону Ленинграда» (1942), «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» (1945) // [Электронный ресурс]. – URL: https://pamyat-naroda.ru/heroes/person-hero91399775/ (дата обращения: 16.04.2021).

[8] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 80. Л. 21; Колышницына Н.В. Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга // Архивная служба Санкт-Петербурга. 95 лет. СПб., 2017. С. 78.

[9] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 66. Л. 236, 258.

[10] Черепенина Н.Ю. Архивная служба Петрограда – Ленинграда – Санкт-Петербурга в ХХ веке // Архивная служба Санкт-Петербурга. 95 лет. СПб., 2017. С. 20–21; Сообщение АО УНКВД ЛО об эвакуации документов и работе экспертно-проверочных комиссий в учреждениях и организациях. 25 августа 1941 г. // Интернет-Портал «Архивы Санкт-Петербурга». Электронная выставка архивных документов «Военные будни архивов Ленинграда» [Электронный ресурс]. – URL: https://spbarchives.ru/military_weekdays_2#gallery-2 (дата обращения: 06.04.2021).

[11] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 69. Л. 144-145; Д. 70. Л. 40; Д. 71. Л. 1-4; Оп. 8. Д. 119. Л. 3; Оп. 9. Д. 54. Л. 1-1 об., 8; Д. 55. Л. 3-12; Д. 56. Л. 1-5; Д. 57. Л. 1-4; Д. 85. Л. 10-10 об.

[12] Сообщение АО УНКВД ЛО об эвакуации документов и работе экспертно-проверочных комиссий в учреждениях и организациях. 25 августа 1941 г. // Интернет-Портал «Архивы Санкт-Петербурга». Электронная выставка архивных документов «Военные будни архивов Ленинграда» [Электронный ресурс]. – URL: https://spbarchives.ru/military_weekdays_2#gallery-3 (дата обращения: 06.04.2021).

[13] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 58. Л. 2-3, 5-40; Д. 97. Л. 43-43 об.

[14] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 78. Л. 6-8.

[15] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 96. Л. 1-2.

[16] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 64. Л. 12-14.

[17] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 82. Л. 1.

[18] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 84. Л. 7; Д. 94. Л. 2.

[19] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 80. Л. 5, 8, 13, 15, 28, 32-33, 39.

[20] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 80. Л. 7.

[21] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 64. Л. 12-14.

[22] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 64. Л. 39-41.

[23] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 64. Л. 37.

[24] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 64. Л. 39-41.

[25] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 82. Л. 10-11.

[26] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 82. Л. 14.

[27] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 83. Л. 4; Д. 82. Л. 6.

[28] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 64. Л. 35.

[29] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 64. Л. 14, 39-41.

[30] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 75. Л. 4-6; Д. 78. Л. 1-8, 14; Д. 94. Л. 2-2 об.

[31] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 75. Л. 4-6; Д. 96. Л. 1-2; Оп. 9. Д. 78. Л. 14.

[32] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 87. Л. 9.

[33] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 97. Л. 48.

[34] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 75. Л. 5 об.

[35] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 71. Л. 4-6, 8-9.

[36] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 92. Л. 2.

[37] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 90. Л. 1-4 об.; Д. 92. Л. 2-7.

[38] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 92. Л. 2-7.

[39] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 92. Л. 2-7.

[40] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 91. Л. 5-5 об.; Оп. 9. Д. 92. Л. 2-7; Д. 97. Л. 20-27 об.

[41] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 91. Л. 9-13 об., 31-32, 37-39, 48-51, 59-64 об., 72-73 об., 97-120, 156; Оп. 9. Д. 92. Л. 2-7.

[42] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 107. Л. 5.

[43] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 97. Л. 43 об.-45 об.

[44] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 92. Л. 2-7; Д. 97. Л. 43 об.-45 об.; Д. 98. Л. 1-9, 16-28.

[45] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 90. Л. 1-4 об.

[46] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 90. Л. 4-4 об.

[47] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 100. Л. 5-6 об.

[48] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 95. Л. 1-2.

[49] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 409. Л. 2-4 об.

[50] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 103. Л. 15-15 об.

[51] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 103. Л. 18-18 об.

[52] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 113. Л. 3, 15-15 об., 18, 7-11 об, 32-50 об., 54-65, 76-77; Д. 114. Л. 1-6, 22-29, 39-39 об., 41-44, 46-48 об.

[53] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 116. Л. 4-6 об., 17-19 об., 22-23, 30-118.

[54] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 1. Д. 112. Л. 1-2.

[55] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 92. Л. 2-7.

[56] ЦГА СПб. Ф. Р-892. Оп. 28. Д. 524. Л. 24. Цит. по: Колышницына Н.В. Центральный государственный исторический архив Санкт-Петербурга // Архивная служба Санкт-Петербурга. 95 лет. СПб., 2017. С. 81.

[57] Сотрудники ГИАЛО, награжденные медалью «За оборону Ленинграда». 1943 г. // Интернет-Портал «Архивы Санкт-Петербурга». Электронная выставка архивных документов «Военные будни архивов Ленинграда» [Электронный ресурс]. – URL: https://spbarchives.ru/military_weekdays_4#gallery-21 (дата обращения: 06.04.2021).

[58] ЦГИА СПб. Ф. ЦГИА. Оп. 9. Д. 64. Л. 14, 39-41.